• pismasfronta

Олег Григорьевич Захарченко

Олег Григорьевич Захарченко – автоматчик 255-й бригады морской пехоты, погиб при освобождении г. Новороссийска 10 сентября 1943 г.

1943 г.

Здравствуйте, дорогие!

Итак, я уже далеко от вас. После семидневного автомарша наше подразделение прибыло в свою часть. А часть наша самая знаменитая – N-ская ордена Красного Знамени отдельная бригада Черноморского флота. Скоро она будет гвардейской. Живём неплохо. «Фрица» пока ещё не убил здесь ни одного. Скоро убью. Вооружение – автомат, гранаты. Пишите по адресу: 69-755-Е пол. почта.

Не волнуйтесь – повоюем и приедем отдыхать. Наша (нашей части) задача меня радует – очень интересно – десантный отряд в тыл врага. Мы их там попузырим!

11 апреля 1943 г.

Привет всем с фронта!

Пишите чаще! Сергей! Узнай Раин адрес и сообщи мне.

Р.S. Ботинки у меня хорошие – американские.

Володя – привет жене, Любе. Целую всех.

Ваш Олег.

11-IV-43 года. Гор. N.

1943 г.

Здравствуйте, дорогие!

Почему не отвечаете? Я вам написал уже два письма, а ответа ни на одно не получил. Живу я превосходно. Служу в пулемётной <…>[1].

Мой адрес: почта 30, часть 389, Захарченко.

Р.S. Когда ответите, опишу всё поподробней.

Р.Р.S. Володя! Передай привет Жене.

«Остался один кабан – Ваш сын Иван!»

Аминь.

Я кончил.

1943 г.

В общем я от вас уже получил три письма.

Прекрасно.

А вы от меня сколько?

Пишите пока помаленьку – уже недолго осталось портить бумагу – фриц (скоро он сдохнет) заскучал по могиле.

«Дуче» уже (надеюсь, цензура не зачеркнёт) насрал в свои «имперские» рейтузы, а «фюрер» – дуется. Мы ему малость подмогнём, и он тоже поступит подобно своему бравому союзнику – «императору Бенитке».

Сергей! Я писал тебе – пойдёшь в армию через 4 года, и т.д., и т.д.

Ты будешь, возможно, служить на Малой Земле, где воюю сейчас я, где каждый метр земли – политый кровью защитников её. Но твоя служба будет службой жизни, а мы сейчас воюем тоже за жизнь, но часто платимся ею. Много русских жизнь свою отдали, отдают и будут отдавать, чтобы жил ты и такие, как ты. А ты должен помогать сейчас нам, фронтовикам, хорошей работой в тылу. Устраивайся. Квалифицируйся. Помни: пока война – тебе никто не поможет, потому что каждый сам нуждается в помощи. Да и стыдно тебе ждать её откуда-то. Рви, добивайся – этим всё сказано.

Береги себя и маму. Я приеду, и будет всё хорошо, всё хорошо.

Читаете ли вы газеты? Я нахожусь в 25 метрах от фрицев, а ежедневно читаю «Правду» и др. Привезу с собой пару газет нашего фронта, где пишут про нас – защитников Малой Земли – и автомат свой после войны тоже привезу домой, как память великой борьбы за Россию.

Мама! Ты сообщила, что дяди Володи адрес – «полевая почта»; этого мало – надо указать номер, а то как бы я ни написал, а письмо не дошло по такому весьма точному адресу.

Сергей! Ты почему же не пишешь? Мама может, а тебе, видно, некогда? Воробьёв стреляешь! Написал одну «цидулу» с бураком в конце вместо сердца и думаешь – баста. Вот когда через 4 года ты пойдёшь в армию, я писать тоже так буду: «Здравствуй – до свиданья – один кабан Иван!» Хорошо?

А мама? Что у вас там за рысаки в колхозе, что перекидают фаэтоны с сеном и уничтожают активным колхозникам ноги (надеюсь, они уже зажили!). Видать, там у вас трудовой фронт хуже нашего. Надо всё-таки осторожней, а то если и я буду так беречься, так с меня осталось бы то, что с фрицев (да не накажет Господь за собачье слово!) под Орлом – т.е. вонючие штаны. А письмо не дошло по такому весьма точному адресу.

1943 г.

Мама и Сергей! Получил от вас первые два письма. От радости подполз к фрицам на 3 метра, забросал их дом на Азовской ул. бутылками с бензином и гранатами. И «благополучно вернулся на базу». Дом деревянный – горел целую ночь. Ну и чёрт с ним. Возьмём Новороссийск (уже недалёк тот день!), построим на этом месте дворец.

Живу хорошо! Помирать не думаю! Ждите этак через 2 месяца в гости. Сергей, сердце надо уметь рисовать – это ты нарисовал сахарную свёклу. Пишите! Олег Захарченко.

Привет всем родственникам. Напишите: пишет ли Шурка? Где он сейчас?

Ну всё! Жду писем.

1943 г.

Всё в порядке, пьяных нет!

Довожу до вашего сведенья, что ст. сержант Захарченко жив и впредь жив будет на страх фрицам. Писать нечего. На участке затишье.

Мама! Получены важные сведения. Я, кажется, напал на след нашего батьки. Проверю – сообщу подробно. Вот и всё. Сергей! Я раз черканул – узнай [или] получила. Пишите.

1943 г.

Уважаемые мои глубокоштатские родичи. Пользуясь случаем, сообщаю, что жив и здоров. Вчера фрицы хотели убавить мне житухи, и один из них кинул гранату – в общем, я временно нахожусь в санчасти. Наверно, рейхсминистр Геббельс уже сообщил по всем газетам: «Один наш ефрейтор уничтожил русский полк, в том числе одного старшего генерала (не сержанта)». Впрочем, им виднее.

Вернусь на передовую через пару дней – сведу с ним (ефрейтором) счёты. Я уж как садану, так садану. Икнёт его Берта, и д-р Геббельс, наверное, тоже икнёт <…>[2] нет. Привет вам всем – ваш Захарченко. Я написал в Майкоп и Райке. Сергей! Работать надо лучше.

1943 г.

Здравствуйте, мама и Сергей!

Я вам писал уже много – кое-чего о своей жизни, о том, что был ранен, лежал в госпитале почти месяц и теперь снова в строю. Вы, наверно, слышали уже о <…>[3]. С трёх сторон море – впрочем, не меньше 42 кв. километров масштаб! Сейчас мы находимся в самом Новороссийске на окраинах его. Я в числе автоматчиков морской пехоты. На Азовской улице здесь сейчас, как говорят, «стоит фронт». Мы с одной стороны улицы – они с другой. По утрам мы забрасываем ихние блиндажи гранатами – это называется «gut Morgen»[4]. По вечерам бьёт артиллерия – это «guten Abend»[5] (они от нас на 10 м). Фриц – как взбесившийся шакал. Стреляет – день и ночь миномёты, артиллерия, пулемёты. Портит снаряды без всякой пользы. Авиация их делает сотни вылетов, но бомбят без прицела. Вырвутся из-за облаков штук 30, скинут бомбы куда попало и хода. А наш один морской ближний разведчик (немцы его называют «Точитель нервов») летает над ними целую ночь – гудит, гудит, а потом выберет цель – как шарахнет туда парочку и опять летает.

Скоро фриц пойдёт в наступление. Мы приготовились. Отступать нам некуда – море, да и разве морская пехота отступает?

В общем, когда <…>[6] будет наш, приеду я домой, расскажу всё подробно. Интересно здесь – как в театре. Главное – немцы рядом, 10 метров, и ты в стане врага.

Целую всех – старший сержант, автоматчик Краснозн. м.п.

1943 г.

Merne ferl_bte Mutter![7]

Пишу в надежде получить ответ хоть на это скромное «послание». Ради того, чтобы вы там не беспокоились за своего «блудного сына», заявляю (совершенно официально): «Живём, сухари жуём» (хлеба сегодня нет), и умирать отнюдь не думаем, невзирая на то, что «фриц бесится» – стреляет из «Берты» и «Сопливых Гансов» (1-е – тяж. орудие, 2-е – шестиствольный миномёт). Но, как говорят, «дуракам закон не писан». Пусть его перебесится. Наши «Катюши» и «Иваны Грозные» тоже иногда стреляют, и тогда нам нужно прятаться, ибо дома фрицев, взлетая в воздух, могут наделать нам беды, упав на нашей половине. Когда фрицу будет «Kaput», приедем в <…>[8]. Я покажу вам знаменитую Азовскую улицу, где сейчас коротаю свои боевые будни. Мы обойдём знаменитую <…>[9], за которую пролито много крови.

Ну, пока! Аминь.

Пишите! Я знаю, что вам сейчас трудно, но держитесь, как мы тут держимся. Скоро будет лучше!

Сергей, привет Рае!

Смотри и слушай маму и помогай ей.

Райке скажи, что у меня уже выросли усы (о!). Ну, всё!

Ваш автоматчик, ст. сержант.

1943 г.

Привет вам всем <…>[10] по объёму, но великой по событиям <…>[11]. Пишу вам отсюда уже второе письмо. Это послание пишется перед боем, который решит судьбу <…>[12]. Фрицы думают идти в атаку, чтобы выбить нас с окраин города. Но это, положим, так сказать. Автоматы и лимонки у морских пехотинцев всегда готовы. Я нахожусь вместе с друзьями (друзья правильные) на Азовской улице. Фрицы занимают одну сторону, а мы другую. Недавно тут брали «языка». Выволокли одного Ганса из блиндажа и перетянули на нашу половину. Они все храбрые около пушек и не выносят ближнего боя. В общем, живём весело. Я вам писал, что был ранен – в голове осколок. Рана уже зажила. Самочувствие отличное. Я знаю, что вам сейчас трудно жить, но держитесь, как мы тут держимся. Займём Новороссийск – приеду в гости. То, что меня убьют – исключается. Я теперь научился осторожности. Новороссийск – Керчь – Севастополь – Одесса – этот путь я ещё прошагаю с автоматом на груди. Уверен в этом. За меня не беспокойтесь. А то вот я за вас беспокоюсь очень.

Ну, всё. Пишите! Ваш старший сержант – автоматчик мор. пехоты (титул-то!).

1943 г.

Добрый день, мои дорогие родичи!

Пишу вам новое «послание». Почему вы, в конце концов, не отвечаете? За такую аккуратность вам надо, говоря военным языком, 10 суток «строгой». Учтите. Погодка тут замечательная. Только часто жарко бывает. А у вас? Как вы все там живёте? Дома ли Володя? Что делает Серж? Мама, если нужно, я могу выслать справку о том, что нахожусь в действующей армии, может быть, она поможет?

Привет там всем.

Сергей! Если попадёшь в армию, просись в автоматчики – милое дело! Настреляешься. У меня на вооружении пистолет-пулемёт Шапошникова – никакой «фриц» не страшный!

Пишите, как там у вас дела. Мои хороши. За всю службу только одни раз легко ранен в голову, осколком фрицовской гранаты, да и то совершенно случайно. В общем, к зиме вернусь. Целую всех. Сейчас я нахожусь за 40-50 километров от фронта у самого Чёрного моря.

Ваш автоматчик.

26 августа 1943 г.

Граждане!

Я уже на <…>[13]. За отличные действия на <…>[14] нашей части предоставили отдых. В одном из с/кавказских тыловых городов с непостижимой быстротой исчезают запасы продукции винодельческих заводов. После длительного поста это вполне понятно.

Привет вам от бывшего фронтовика, а теперь тыловика отдыхающего – Олега Григорьевича. Пишите чаще – адрес тот же! Мама! Как здоровье? Сергей, больше работы! Получил письмо из Майкопа. Привет всем.

[1] Вычеркнуто военной цензурой.

[2] Написано неразборчиво.

[3] Вычеркнуто военной цензурой.

[4] Вероятно, имеется в виду «guten Morgen» (нем.) – доброе утро.

[5] Guten Abend (нем.) – добрый вечер.

[6] Вычеркнуто военной цензурой.

[7] Возможно, автор хотел написать: «Моя любимая мать» (по-немецки – «Meine geliebte Mutter»), но спутал слова «любимая» (geliebte) и «влюблённая» (verliebtes), в котором первая буква читается как [ф], поэтому, скорее всего, и написал он «f».

[8] Вычеркнуто военной цензурой.

[9] То же.

[10] То же.

[11] То же.

[12] То же.

[13] Вычеркнуто военной цензурой.

[14] То же.

Просмотров: 7Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

Александр Маркович Колосов

Александр Маркович Колосов. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснодарского края. 1943 г. Здравствуйте, пред. совета. Первым долгом пишу это письмо, хочу знать, кто жив или нет из моих родных,

Семён Семёнович Коломоец

Семён Семёнович Коломоец. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснодарского края. 26 августа 1943 г. Дорогой товарищ! Мне доказывают, что у вас, т.е. в вашем селе, проживала гражданка Коломоец с

Александр Фёдорович Чирков

Александр Фёдорович Чирков. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснадарского края. 1943 г. Письмо из фронтовой жизни от Чиркова председателю с/совета. Прошу вас сообщить о моей семье, проживающ