• pismasfronta

Александр Иванович Левченко. 1943 год.

Как в сказке

Возвращаясь с госпиталя на передовую, меня подобрала ехавшая по пути машина «ГАЗ-АА», крытая тентом. Когда я взобрался в кузов и осмотрелся, то в кузове ничего не было, кроме бочки, одиноко стоявшей в углу кузова и накрытой плащ-накидкой. Я прислонился к бочке и стал дремать. Потом почувствовал, что от бочки тянет прохладой, а на улице жарко – июнь (а может, июль) месяц. Подумалось заглянуть в бочку, заглянул и не поверил: полная бочка рыбы (сазан), каждая рыбина килограмм 5-7 была весом. Ещё немного проехал, и осеняет мысль: рыбку сбросить на дорогу, а потом и самому спрыгнуть. Так я и сделал, сбросил трёх сазанов прямо в дорожную пыль, соскочил с машины, подобрал их в плащ-палатку, и в часть. Днём сварили, а вечером вышли на передок.

<…>

Атаковали немцев, захватили рощу, называемую Красным лесом. Вот в этом лесу я впервые увидел наяву фашистский садизм. Когда прочёсывали лес, я увидел ужасную картину, остолбенел, позвал других. Вот что мы увидели: поваленное дерево, к нему привязан наш боец, на спине вырезана пятиконечная звезда, а под ним был разведён костёр, и в груди была прогоревшая дыра. Костёр ещё дымился, и смрад стелился по лесу. Прибыли штабные работники, фотографировали и опознали нашего разведчика полка, попавшего во время поиска к немцам в плен дня за три до наступления. Вот это было то, что немцы называли «новым порядком». Мы все, видевшие это, поклялись пленных не брать, так и держали слово до конца войны.

Оборона – короткий отдых

Я не могу сосчитать, сколько раз, прорывая «Голубую линию», мы наступали, и сколько раз переходили к обороне. В этот раз запомнилась оборона по одному случаю, а именно: заняли оборону вдоль острова в лимане (названия не знаю), отрыли наспех окопы, а рыть было нельзя, всего на штык – и вода, просто наложили по земле бруствер, чтоб можно было днём лежать за ним, и чтоб пули не пробивали.

Прошло дня два. Как-то лежу в окопе (днём мы только лежали, подняться нельзя – снайперы), слышу – утки крякают, глянул, а они, штук пять, вышли на бережок сзади моего окопа и ощипываются. Я изловчился и дал короткую очередь. Утки шмыгнули в камыши, но одна была подбита и стала на воде описывать круги метрах в трёх от берега. Я не вытерпел, кинулся в воду, схватил её – и к окопу, но не тут-то было. Как прихватил меня снайпер, так я не знал, куда деваться, распластался за кустом лозняка, наполовину на суше, наполовину в воде, лежу, а он бьёт по кусту разрывными, да так, что только ветки сыплются. Ребята из соседних окопов кричат: «Не поднимайся!», матерят меня, дескать, почему полез в лиман. Так продолжалось минут сорок. Немец успокоился, я изготовился и броском нырнул в окоп. Так немец так разозлился, что в бруствер моего окопа вогнал штук 30 разрывных пуль. Но пробить бруствер было невозможно. Я лежал и думал: «Дурак, за какую-то утку мог отдать жизнь». Но бывало всякое. Утку кое-как до вечера почти в перьях отварил, вечером угостил ребят и сам поел. Урчал живот, но было приятно, потому как пищу нам доставляли на остров один раз в сутки и только утром, иначе было нельзя.

А счастье – бывает

Бои не утихают ни днём, ни ночью. Бои ожесточённые, тяжёлые, потери и мы, и противник несём огромные. Стоит жара. Уже поспевает виноград. И вот на днях при переходе от одного рубежа к другому захотелось мне, солдатику, скушать виноград, а его по пути было много участков, примыкающих прямо к самой дороге. Были все предупреждены – нельзя. Но жажда есть и пить была сильней, и я решился в одном месте нарвать винограда.

Я бегом перескочил проволоку (а по ней висели бирки «Minen», и она была повалена). Я замедлил ход, выбрал куст винограда с янтарными гроздьями и шагнул к нему. Сделал последний шаг, нагнулся, чтоб сорвать кисть, и вдруг под правой ногой – толчок и щелчок. Я замер и увидел: вокруг куста ещё торчат три рожка. Это были установлены мины прыгающие «S-35» с большим эффектом поражения. Я, не поднимая ноги, выпрямился, по спине холодный пот, сердечко тук-тук-тук, повернулся на 180° и по своим стопам вышел на дорогу, догнал своих, думая о своём похождении. И тут сильный взрыв справа, все остановились (шли колонной). Оказалось, шесть человек забежали в виноград, двое из них остались навсегда, четверых ранило, кого как. Вот тебе и виноградник… А мне повезло, очевидно, запал сработал, а детонатор – нет.

Переправа по трупам

Через лиман проходит железная дорога, единственный путь, по которому можно пройти и за который ведём бои. Мост взорван. Сапёры ночью навели переправу из камышиной гати, а утром бой и переправа по гати. Трупы с лимана ветром пригнало к гати с двух сторон, а их сотни, с кроваво-красной окраской и жутким смрадом, и вот реально пришлось переплавляться буквально по трупам. Содрогаюсь и по сей день от увиденного мной ужаса…

<…>

Идём в направлении на Тамань – Сенная – Чушка. Немцы успели нырнуть в Крым. Мы заняли траншеи и блиндажи немецкой обороны у самого моря и готовимся к высадке в Керчь. Ночами наблюдаем, как наши «У-2» («кукурузники»), ведомые молодыми девчатами, до самого рассвета летают бомбить немцев в Крыму. Аэродром рядом. Мы ходили к ним смотреть фильмы. Огромный подземный клуб. Днём крутили фильмы и танцевали под патефон до вечера, а как только стемнеет, они к машинам, а мы в окопы.

<…>

Ждём команды на высадку в Крым. Идёт разговор, что немцы очень сильно покромсали последний десант. Получил письмо из дома. Узнал, что папа в армии, был в Грузии, а где сейчас – не знают. Немцы во время оккупации Усть-Лабинской по доносу арестовали маму и Машу как семью коммуниста и приговорили к расстрелу, но внезапное освобождение станицы нашими войсками спасло их жизни. А кто их выдал, мама догадывалась, но так до самой смерти не сказала, кто…

Получил письмо от Кати В. Пишет о перенесённых бедствиях и мытарствах (она эвакуировалась) по Средней Азии, но чужие люди их сердечно принимали, кормили, одевали, делили горе пополам.

<…>

В боях за «Голубую линию» я услышал о героях-лётчиках Покрышкине, Кожедубе, братьях Глинках, о снайпере (видел его) Василии Курке, который к этому времени уничтожил более 200 фашистов. А сам невзрачный такой, маленького роста, просто пацан, но был уже Героем Советского Союза. А девчатами-лётчицами командовала полковник авиации Герой Советского Союза Гризодубова. Такая весёлая женщина, и пела в клубе, и танцевала, и матом поливала, кто этого заслуживал.

Просмотров: 7Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

Александр Маркович Колосов

Александр Маркович Колосов. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснодарского края. 1943 г. Здравствуйте, пред. совета. Первым долгом пишу это письмо, хочу знать, кто жив или нет из моих родных,

Семён Семёнович Коломоец

Семён Семёнович Коломоец. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснодарского края. 26 августа 1943 г. Дорогой товарищ! Мне доказывают, что у вас, т.е. в вашем селе, проживала гражданка Коломоец с

Александр Фёдорович Чирков

Александр Фёдорович Чирков. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснадарского края. 1943 г. Письмо из фронтовой жизни от Чиркова председателю с/совета. Прошу вас сообщить о моей семье, проживающ