• pismasfronta

Виталий Михайлович Андриевский

Виталий Михайлович Андриевский (1910–1943) – гвардии старший лейтенант, командир роты химзащиты 2-й воздушно-десантной дивизии. Родился в г. Усмань на Украине. В Красной армии с 1933 г., служил в отдельной химической роте корпуса НКВД в Житомире, с декабря 1941 г. учился в Самарканде в Военной академии им. К.Е. Ворошилова. Участвовал в обороне Ленинградской области, в Орловско-Курской операции, воевал на Центральном фронте. Погиб 20 декабря 1943 г., похоронен в с. Головки Малинского района Житомирской области; позже прах перенесён в братскую могилу г. Малина. Письма адресованы жене Марии Елизаровне Андриевской в Кореновский район.

29 июня 1943 г.

Любимая Маруся!

Не верится мне, чтобы ты за всё время, считая с тех пор, как узнала мой адрес, написала только одно письмо и четыре открытки. Но ведь в открытках всё описать невозможно, ты это прекрасно знаешь. За открытки я не обижаюсь, совсем нет. Я их согласен получать от тебя в неограниченном количестве. Но факт остаётся фактом – скоро месяц, как я корреспонденции от тебя не получаю. Это наша солдатская жизнь такая, что не всегда есть время писать, а если напишешь, так полевой почты близко нет, и носишь письмо, ждёшь случая передать через кого-нибудь. Помню случай зимой, на передовой это было. Появился письмоносец, я взял клочок бумаги и начал царапать дорогульке письмо окоченевшими руками. В это время появились «мессершмитты» и начали свою работу. Но я всё же писал, мне казалось, что это последнее моё письмо к тебе и дочуркам. Оказывается, нет, мы с тобой ещё счастливы до некоторой степени – имеем возможность переписываться. Может быть, в дороге находится много твоих писем, я не знаю. Если идут, так я их когда-нибудь получу. У нас есть военные, получающие в день 10-15 писем…

Встречался с товарищами по академии. Приятная была встреча, как с родными братьями. Здесь каждый из мало-мальски знакомых – как родственник. Первым долгом товарищи спрашивали, как семья, они ещё в академии знали, что я на время осиротел, и при встрече не забыли. Каждый интересуется жизнью такою, как сам и его семья. А как же мне, Марусенька? Мне ещё интересней знать, как ты живёшь с птенчиками. Конечно, ты не прочь встретиться со мной, но на работе, вероятно, забываешь меня? Или наоборот, всё беспокоишься?

Я, кицунька, хочу, чтобы ты была всегда спокойна и одновременно помнила, что где-то есть родной Толька, которому надо черкнуть открыточку. Если ты черкнёшь, например, как пришла с работы и как тебя доченьки встретили, когда я буду читать, мне будет очень приятно. Доченек я представляю. Люся ростом чуть выше верхней полки этажерки, Танечка – на сантиметров 25 ниже стола. Как, правильно или ошибся? На макушке у Люси, где бант вязали, поднят клочок волос, выцветших от солнца, точно? Вот причёски Танечки не знаю, напиши.

Маруся! Ты писала, что Люсенька может кое-что прочесть и переписывает с написанного. Восемь лет ей будет только в мае следующего года, может, у тебя явится мысль послать её в школу в этом году, но я, как твой и муж и отец наших умниц, хочу решить этот серьёзный вопрос вместе с тобой. Моё мнение, её в этом году в школу определять не надо. Во-первых, болезнь ножки всё же отразилась на её нервах и здоровье вообще, следовательно, надо, чтобы организм <…>[1].

Во-вторых, к осени следующего года она будет серьёзней, и учиться ей будет легче. Кроме всего, она будет больше с Танюшей, что для развития последней неплохо. Это не то время, когда ты и я могли отдавать Люсе часть времени для её общего развития. Вот моё мнение и план учёбы дочурок.

Дорогая Маруся! Хотелось бы много вопросов решать вместе, но это очень трудно сделать, т.к. пока письмо дойдёт к тебе, а потом до меня, так ты тот или иной вопрос разрешишь сама десять раз. На этот раз пока всё. Помоги Люсеньке прочесть письмо, а она папе пусть тоже чаще пишет. Обнимаю и крепко-крепко целую. Толя.

Привет знакомым. Получила ль аттестат и деньги?

24 сентября 1943 г.

Родная Маруся!

Получил твоё письмо и Люсины картинки. Рад до бесконечности первому, так же и второму. У меня дела обстоят сейчас хорошо. Шероховатости, конечно, есть, без этого сейчас обойтись трудно, тем более в боевой обстановке. Я сейчас нахожусь на подступах к тому городу, где жил Саша, там, где я Люсе купил платьице с голубой бабочкой. Осталось километров тридцать пять, не больше. В моей жизни находилось много интересных эпизодов, нежно все <…>[2] будут помниться. На днях в одном лесу встретился с партизанским отрядом, встреча была очень интересная, т.к. часть из них одеты в немецкое обмундирование, и притом офицерское. Среди партизан есть и такие, что прибыли в отряды, когда Красная армия подходила к их населённым пунктам. Я, конечно, был не один, у меня были подразделения, разошлись по-дружески, желая успехов один одному.

В последние дни наша столица – Москва – салютует от имени Родины героям Красной армии. Если у тебя в квартире есть радио, это ты можешь слышать. Скоро будут салютовать в честь взятия Киева. Вам, конечно, приятно слушать салюты, и все себя чувствуют спокойнее. У нас салюты ежедневно и еженощно, зачастую беспрерывно. Когда тихо, нам спокойнее. Словом, противоположность, понятно? Эти дни шли дожди, в такую погоду настроение тоже кислое, особенно когда проходишь через деревни, сожжённые до основания, и видишь около не совсем дотлевшего дома старуху с детьми – варят картошку. В Сумской области встречались сёла, мало повреждённые, и даже с самогонкой, последнюю я пробовал, вернее, употреблял, большими дозами. Говорят, самогонка полезнее пива, последнего я не пил очень давно, даже не помню, когда. Кислых огурцов тоже много кушал, сейчас нахожусь в местности, где этого нет, надеюсь, западнее будет. Правда, впереди большие пожары, немец всё сжигает: дома, сараи, хлеб, сено и т.д., и т.п. На дорогах много битого рогатого скота, который немцы не могли увести и расстреляли. Одним словом, война.

Сегодня занялся уничтожением паразитов, т.к. бани долго не было, и бельё не всегда своевременно меняли. Мы пристроили железную бочку без одного дна, налили 6-8 вёдер воды. Над поверхностью воды сделали решётку, а на решётку ложили бельё, обмундирование, под бочкой – топка. Бочка сверху закрыта крышкой и палаткой. После того момента, как вода закипела, подержали бельё 40 минут – и ни одной живой гниды не осталось, а перспективы на развитие были колоссальные.

«Баню» своеобразную также устроили, и после всего – как сто пудов снято с плеч. После купанья не мешало б и с тобой отдохнуть, как когда-то это было, надеюсь, что ещё будет, правда? Муська! С газетой я теперь не засыпаю, сейчас я вообще сплю мало и чутко, старость подводит. Молодым себя буду чувствовать, когда буду вместе с тобой, надежды на это я не теряю. Ты писала, что когда настроение плохое, то не будешь писать… Дорогая, пиши, но описывай причину. Я прекрасно понимаю, что жить с такой нагрузкой, как у тебя, трудно, но мне тоже нелегко переносить все невзгоды, но война этого требует. Несправедливость твоего начальства меня возмущает тоже, скоро им напишу письмо.

Пиши, Муська, всё-всё! Расцелуй от меня дочурок! Привет Вале. Валя от меня письмо получала? Привет знакомым. Обнимаю и крепко-крепко целую, твой родной Толя.

14 декабря 1943 г.

Здравствуй, Миша!

В прошлом письме писал тебе о Доре. Получил ли ты его, всё можно прочесть? В тех местах я скоро не буду. Если будем живы, встретимся – напомнишь эту дату, так я много расскажу интересного. Сейчас у меня интересное задание, только холодновато обороняться. Зима только началась, а думаешь о лете, ведь в нём вся жизнь. Да, Миша, жить хочется, даже очень. Люсенька написала: «Родной папа, помни Люсю». Я всех помню, хорошо их помню, жалею, люблю. А вот если жизнь оборвётся, что не хочется, тогда всё! Я Марусе таких писем не пишу, но всё может случиться, и я тебя прошу: если ты узнаешь плохое обо мне, так напишешь Марусе, чтобы устраивала свою жизнь по своему усмотрению, не стеснялась и нашла отца для деток. Ей 31 год, то не старая, пожить ей ещё надо. Эта мысль мне давненько влезла в голову, но я воздерживался писать, а сегодня черкнул.

Может, тебе будет неприятно читать это письмо, извини. Я больше так писать не буду, т.к. вместе с этой мыслью во мне живёт мысль, что мы с тобой увидимся, а также увидим свои семьи. Наша детвора будет большой. Воображаю нашу счастливую встречу. Сейчас у меня всё в порядке. Физически чувствую себя хорошо. С корреспонденцией дело дрянь, но это не только у меня, а у всех моих товарищей и «мальчиков». Получил от Маруси письмо, она много работает, нервничает. Вообще, в тылу гражданскому населению живётся несладко… Пока всё. Передай привет от меня своим боевым друзьям. Пиши, Миша, чаще. Сам знаешь, как приятно получить письмо в боевой обстановке. Обнимаю и крепко-крепко целую. Твой брат Толя.

23 декабря 1943 г.

Добрый день, Маруся Андриевская. Пишу вам о вашем муже Виталии, что он сего года 20 декабря погиб за советскую Родину. Я его товарищ, Митя Жижирук. Вам деньги все пришлём и кое-чего ценного, и считайте, что ваш муж погиб при исполнении служебного положения. Прошу, Маруся, пишите на нашу часть письма. Забудете, когда получите эту открытку, то я опишу всё, что вам нужно. Я получил это письмо, которое вы передавали бросить в Москве, почитал и сорвал. Ну а сейчас напишу вкратце: он рану получил через окно точно в сердце, сказал: «Прощай, Маруся». Я, как шофёр, сразу на машину, но безрезультатно, сразу скончался. Ну, пока до свидания.

[1] Написано неразборчиво.

[2] То же.

Просмотров: 8Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

Александр Маркович Колосов

Александр Маркович Колосов. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснодарского края. 1943 г. Здравствуйте, пред. совета. Первым долгом пишу это письмо, хочу знать, кто жив или нет из моих родных,

Семён Семёнович Коломоец

Семён Семёнович Коломоец. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснодарского края. 26 августа 1943 г. Дорогой товарищ! Мне доказывают, что у вас, т.е. в вашем селе, проживала гражданка Коломоец с

Александр Фёдорович Чирков

Александр Фёдорович Чирков. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснадарского края. 1943 г. Письмо из фронтовой жизни от Чиркова председателю с/совета. Прошу вас сообщить о моей семье, проживающ