• pismasfronta

Письма врага. Часть 2.

1943 г.

…И вот сидишь ты в подвале, топишь чьей-то мебелью, тебе только двадцать шесть, и вроде голова на плечах, ещё недавно радовался погонам и орал вместе с вами «Хайль Гитлер!», а теперь вот два пути: либо сдохнуть, либо в Сибирь. Но самое скверное даже не это, а то, что понимаешь: всё это совершенно бессмысленно – вот от чего кровь в голову бросается.

Ладно, пусть приходят, у нашей 3-й ещё осталось 26 снарядов, а у её командира – игрушка калибра 0,8 с шестью свинцовыми пилюлями. Мне пора кончать, вот-вот начнётся «вечерняя месса», и надо поглубже зарыться в землю. Вот так-то, старина. Насчёт ответа на это письмо можешь не беспокоиться, но недели через две вспомни обо мне. Не надо быть ясновидящим, чтобы предсказать конец. А каким он будет на самом деле, ты никогда не узнаешь.

* * *

1943 г.

…Здесь вместе со мной в палатке больше восьмидесяти человек, а снаружи ещё бессчётное количество раненых. До нас доносятся их крики и стоны, но никто не может им помочь. Рядом со мной лежит унтер-офицер из Бромберга, он ранен тяжело – в живот. Старший врач сказал ему, что он скоро поедет домой, но я слышал, как говорил санитару: «Он дотянет только до вечера, пусть пока здесь остаётся». Наш старший врач – добрый человек. А с другой стороны у стены лежит один земляк из Бреслау, у которого нет руки и носа, он сказал мне, что ему теперь носовой платок больше не понадобится. «Ну а если заплачешь?» – спросил я, но он мне ответил, что нам тут всем, и мне, и ему, больше плакать не придётся, о нас скоро другие заплачут.

* * *

1943 г.

…Господин тайный советник! Сталинград – хороший урок для немецкого народа, жаль только, что те, кто прошёл обучение, вряд ли смогут использовать полученные ими знания в дальнейшей жизни. А результаты надо бы законсервировать. Я – фаталист, и личные мои потребности настолько скромны, что я в любой момент, когда первый русский появится здесь, смогу взять рюкзак и выйти ему навстречу. Я не буду стрелять. К чему? Чтобы убить одного или двух людей, которых я не знаю? И сам я не застрелюсь. Зачем? Что, я этим принесу какую-нибудь пользу, может быть, господину Гитлеру? Я за те четыре месяца, что нахожусь на фронте, прошёл такую школу, которую наверняка не получил бы, даже прожив сто лет. Я жалею только об одном – о том, что вынужден закончить свои дни в столь жалкой компании.

* * *

1943 г.

…Во вторник я на своей машине подбил две «тридцатьчетвёрки». Любопытство привело их за наш передний край. Это было великолепное зрелище. Потом я проехал мимо дымящегося железа. Из люка висело тело, головой вниз, ноги заклинило, и они горели. Но тело жило, доносились стоны. Вероятно, боли были чудовищные. И не было никакой возможности его освободить. А даже если бы такая возможность была, он всё равно через несколько часов умер бы в ужасных мучениях. Я застрелил его, и при этом по щекам у меня текли слёзы. И вот уже три ночи подряд я плачу над погибшим русским танкистом, которого я убил…

Просмотров: 4Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

Александр Маркович Колосов

Александр Маркович Колосов. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснодарского края. 1943 г. Здравствуйте, пред. совета. Первым долгом пишу это письмо, хочу знать, кто жив или нет из моих родных,

Семён Семёнович Коломоец

Семён Семёнович Коломоец. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснодарского края. 26 августа 1943 г. Дорогой товарищ! Мне доказывают, что у вас, т.е. в вашем селе, проживала гражданка Коломоец с

Александр Фёдорович Чирков

Александр Фёдорович Чирков. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснадарского края. 1943 г. Письмо из фронтовой жизни от Чиркова председателю с/совета. Прошу вас сообщить о моей семье, проживающ