• pismasfronta

А.Ф. Москаленко

А.Ф. Москаленко. Письма адресованы сестре Екатерине Фёдоровне Москаленко в г. Краснодар.

28 марта 1943 г.

Дорогие, любимые мама, Катя!

До сих пор я не знаю, что с вами, все сроки ответа от вас уже прошли, и это меня тревожит очень. Вы должны были получить моё письмо ну через неделю после занятия Краснодара нашими частями. Почему же не отвечаете? Я и в Рождественку написал, тоже спрашивал о вас, но и оттуда тоже не отвечают.

Я знаю, что враг беспощаден и жесток, но без надежды в душе очень тяжело. Я всё-таки надеюсь, что вы живы, [несмотря на то], что вам было очень трудно и беспросветно жить. О себе писать не стоит.

Пока факт, что я жив, несколько нездоров, но это пройдёт в скором времени, а что будет дальше, <…> о себе трудно угадать; во всяком случае, первое дело – это изгнать проклятых гитлеровцев с нашей родины.

Жду от вас ответа каждый день, телеграфируйте. Не рассчитывайте, что я долго буду здесь – ну, 2-3-4 недели максимум. Целую.

4 апреля 1943 г.

Здравствуйте, родные!

От вас я получил письма и телеграмму. Первое письмо дошло за 16 дней, а телеграмма и остальные шли очень долго. Первая открытка меня взволновала, т.к. я сомневался в том, что в ней было написано, а письмо, которое вы писали втроём, меня обнадёжило.

Но почему вы так скупо, так мало написали о себе, о своей жизни, о городе? Как вы прожили в месяцы оккупации, как живёте сейчас, работаете ли? И потом – почему прекратили писать? Сколь долго я пробуду здесь, я не знаю, но прошу написать длинное и детальное письмо обо всём. По старому адресу не пишите, т.к. он изменился, и письмо не дойдёт, пишите по новому: полевая почта 39560 «А» – мне, хотя я нахожусь там же, где и раньше.

Была ли у вас связь с Рождественкой? Заберите там вещи, которые остались. Правда, уезжая, я остался должен Любе 400 руб., но зато там осталась мука, велосипед и пр., так что эта сумма погашена, и совесть моя чиста; остатки белья, постели, куртку возьмите. Из Рождественки я ничего не получал, хотя письма писал. Когда я работал в МТС, то н/МТС входила в состав <…> управления крайзо, где начальником был Серебрянский. Если он там, и вы сможете его повидать, то передайте привет и узнайте о возможности работы по специальности. Правда, это безнадёжно, и не это сейчас главное, но я очень соскучился по своей работе, а сейчас весна, и так странно заниматься не тем, чем привык.

Как себя чувствует мама, как её здоровье? Только не пишите общими фразами.

Вообще, ваши письма поражают короткостью, и сжатостью, и недоговорённостью – особенно это у Наташи и у тебя, Катя!

Целую вас крепко, хочу видеть, хочу побыть вместе. Пишите скорей!

14 апреля 1943 г.

Здравствуйте, родные!

После ваших писем я уже послал вам три письма. Отвечайте поскорее!

Напишите, как обстоит дело с тем, о чём вы написали в открытке. Если даже я и уеду отсюда раньше, чем дойдёт письмо, то всё равно пишите. Я здесь оставлю адрес, фамилию, на кого писать, сообщу. Напишите, на чём основано то, о чём вы писали. Видели ли вы Ключникова?

Здесь ещё холодно. Ну, пока, целую вас.

22 апреля 1943 г.

Здравствуйте, родные!

Сегодня получил ваше письмо, датированное 6 апреля. 16 дней – это срок уже установившийся.

Что могу вам посоветовать в устройстве жизни:

1. Все свои расчёты и практические действия стройте на предположении, что меня нет и не будет. Твой, Катя, здравый смысл – это действительно верное предположение, и вопреки ему надеяться ни на что и не надо.

2. Поезжайте в Рождественку, но только с таким расчётом, что вы никому не будете в тягость. В противном случае будет очень тяжело, для вас, конечно. Чтобы вы могли работать там, я сомневаюсь, но, во всяком случае, лучше поехать в Рождественку, чем в другое место, там есть всё-таки товарищи, которые некоторое время будут помнить и м.б. помогут.

Ваше письмо написано до воздушного налёта на Краснодар, о котором писали в газетах, а меня, конечно, тревожит – что с вами. Это я пишу вам для того, чтобы вы писали мне письма независимо от получения от меня. Если у меня адрес переменится, то письмо мне перешлют (конечно, до поры до времени), а написав письмо, вы, собственно, ничего и не теряете, кроме уверенности – дойдёт или нет.

Вот я потерял уверенность получить письмо из Рождественки, хотя написал туда много писем. Ни Пётр Исаевич, ни Пётр Иванович, ни Ольга, ни Люба – никто не отвечает. Ну что ж! По-видимому, им не до этого. Ну ладно.

Чувствуется какая-то чёрточка холодности и отчуждения во всём этом, да и в ваших письмах. Мама, Наташа молчат. Конечно, вы правы, во многом я виноват перед вами. Ну да бесполезно сейчас об этом говорить.

Чтобы получить ответ на это письмо, надо ждать минимум 35 дней. Всё-таки отвечайте, хотя меня здесь и не будет.

Целую всех. Передайте всем привет.

18 июня 1943 г.

Здравствуйте, родные!

Теперь от вас письма поступают регулярно – через 3-4 дня сразу 2-3 письма. Вы очень сильно обиделись на меня за упрёк в холодности, краткости писем и пр., потому что до сих пор упоминаете об этом. Не надо, и давайте об этом забудем. Поймите, что вы единственные близкие у меня, и у нас не может быть никаких взаимных попреканий и т.п. Тем более мне очень досадно, что Катя считает себя «виноватой» за то, что в молодости моя жизнь сложилась не так, как следовало бы. Не нужно и об этом, потому что это на самом деле не так, а как раз наоборот. Только ты дала мне возможность получить образование, о значении которого и говорить не следует. Я разве не помню всю тяжесть, лишения, трудности, которые вы переносили с мамой!

Это благородный поступок, и все дети вышли хорошими и полезными людьми.

Всё уже в прошлом, вспоминать о нём можно, но анализировать прошедшую жизнь с точки зрения упущенных возможностей и на этом основании считать себя виновной – несправедливо и фактически неверно.

Жизнь сложна, у нас она получилась такая, у других – иная, но жить, обвиняя себя, – это не только бесполезно, но не даёт бодрости и уверенности на будущее. Давайте поставим на прошлом точку и не будем его вспоминать в таком освещении. Что принесёт нам будущее, неизвестно.

Сейчас вам надо строить жизнь с учётом того, что меня с вами не будет неизвестно сколь длительное время. Все отзывы в большом количестве здесь получены, но, как подтвердило наше более высокое командование, сейчас этого делать уже нельзя, а раньше к этому были основания. И на этом давайте поставим крест, и не надо больше делать никаких попыток.

Моё здоровье в отличном порядке, и беспокоиться о нём вам не следует. В материальном отношении я живу неизмеримо лучше вас. Образ жизни нормализован, но это именно не плохо, а хорошо.

Получили ли вы справку, которую я вам послал? Чем она вам поможет?

Пока, до следующего письма. Целую вас крепко.

Одарочка прислала письмо, но тех советов, о которых ты писала, Катя, в нём нет.

24 августа 1943 г.

Здравствуйте, родные!

Меня начинает беспокоить ваше молчание. Почему вы перестали писать? Раньше я получал ваши письма через 3-4 дня, а сейчас эти сроки удлинились до 15-20 дней. И вообще никто не пишет! Я знаю, что вы в Рождественке, что в начале пребывания перемена места благотворно сказалась на вашем состоянии, потом разные причины – топка, ремонт и пр. – начали омрачать ваше состояние, а сейчас не знаю, каковы ваши планы на будущее, на зиму. Советовать что-либо не решаюсь, т.к. уже ошибался, но в своих решениях исходите из своих возможностей, своих собственных сил, не рассчитывая на меня.

Через несколько дней я отсюда уеду, куда, конечно, сейчас трудно сказать, потому что я и сам этого не знаю, и каков будет дальнейший путь, угадать нельзя.

Очень жаль, что мы несколько раньше не условились о нашем основном адресе. Во всяком случае, я буду писать вам так: весь сентябрь-месяц – на Рождественку, на О.П. Карасевич, а начиная с октября – на Краснодар, разумеется, если ничего не буду получать от вас.

О моём адресе, более или менее постоянном, т.е. таком адресе, на который можно дождаться письма, я вам, разумеется, сообщу, когда всё это, как говорится, утрясётся.

Физически чувствую себя очень хорошо. Ведь уже больше года, как я не только из дому (от вас), но и из Рождественки, но как свежи ещё все впечатления, и как хочется ещё взглянуть на эти места.

За последнее время в моей жизни было событие, о котором ничего сказать нельзя, т.е. в том смысле, что обойти его молчанием нельзя, а то получится как-то двусмысленно.

20-VIII в политотделе н/части я получил кандидатскую книжку.

Был в городе, в котором родился Сталин, и в домике, в котором он провёл свои первые четыре года жизни. Мысленно выругал архитекторов, строивших мраморный навес над домиком и выстроивших его недоброкачественно и бессодержательно.

В начале войны, когда обстоятельства складывались не в нашу пользу, у меня была мысль, что наступит всё-таки время, когда каждый русский будет гордиться тем, что он русский, имея в виду, в конечном счёте, нашу победу и такое человеческое общество, в котором не будет войн. Правда, эта мысль возникла как противоположная тому, что было, но сейчас это уже реально.

Морально я чувствую себя более молодым, более уверенным.

Ну, пока, целую вас крепко.

Просмотров: 2Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все

Александр Маркович Колосов

Александр Маркович Колосов. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснодарского края. 1943 г. Здравствуйте, пред. совета. Первым долгом пишу это письмо, хочу знать, кто жив или нет из моих родных,

Семён Семёнович Коломоец

Семён Семёнович Коломоец. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснодарского края. 26 августа 1943 г. Дорогой товарищ! Мне доказывают, что у вас, т.е. в вашем селе, проживала гражданка Коломоец с

Александр Фёдорович Чирков

Александр Фёдорович Чирков. Письмо адресовано в с. Ейское Укрепление Краснадарского края. 1943 г. Письмо из фронтовой жизни от Чиркова председателю с/совета. Прошу вас сообщить о моей семье, проживающ