«Егор чести Сорокиных не уронит...» Часть 2.

«Идя в атаку 3 августа в районе с. Воломин (Польша), ваш сын на своём танке подбил два танка противника, гусеницей своего танка раздавил танк противника и до десяти транспортёров, уничтожил до ста гитлеровцев. Когда танк был подбит, Георгий Сорокин на горящем танке продолжал уничтожать живую силу и технику врага. В этом бою ваш сын проявил мужество и отвагу, с достоинством отстоял честь советского офицера, за что представлен к присвоению звания Героя Советского Союза.

Мы благодарим вас, Клера Георгиевна, что вы воспитали такого бесстрашного и всеми любимого сына. Сейчас ваш сын легко ранен, но не беспокойтесь, на днях он снова будет в нашей семье танкистов. С приветом к вам, старший лейтенант».

Из письма командира Г.А. Сорокина Анатолия Степановича Редина

 

 

 

12 августа 1944 г.

 

«Лучше умереть стоя, чем жить на коленях» – до чего хорошо и верно сказано! Этот девиз испанских коммунистов я часто вспоминал, слушая рассказы партизан.

Эх, родная, ну и дали же мы понять фрицам в последних боях! Долго будут помнить! Ну, да это ещё не всё, до Берлина встретимся не раз. Впрочем, будем и в самом Берлине. Если «господин тигр» думал, что так легко покончить с младшим лейтенантом Георгием Сорокиным, то он глубоко ошибся. Впрочем, мне кажется, он ничего не успел подумать, так как я его зажёг сразу.

Здоровье моё в порядке. Завтра-послезавтра выпишусь. Жаль мне одного моего друга – погиб в том же бою, где задело и меня.

Ну, пиши, родная. Целую крепко. Жорка.

 

20 августа 1944 г.

 

Здравствуй, моя родная!

Снова сел за послание, так как в моей жизни произошло большое событие – я снова получил грамоту и благодарность командования. Это уже во второй раз, но надеюсь – не в последний. Мамочка, эти великие документы должны стать нашей семейной реликвией. Прошу тебя: сохрани их как самую дорогую и почётную для меня вещь.

Сейчас пока не воюю (как и все), но это, конечно, временно. Скоро снова двинемся вперёд и в недалёком будущем войдём, безусловно, в Германию.

Немцы бросают листовки своим солдатам: «Помните, что Висла – это ворота в Германию и в ваш собственный дом». Что ж, ворота раскрыты, и мы войдём туда без разрешения хозяев.

Делать сейчас абсолютно ничего не делаю, хожу по лесу, ягоды собираю, пройдёшь на озеро, посмотришь, как люди купаются, и даже вздохнёшь с досады. Самому-то купаться запретили, так как может снова появиться малярия.

Да, теперь о той правительственной награде, что я писал тебе раньше: за последние бои командование послало ходатайство о присвоении мне звания Героя Советского Союза. Папа может не беспокоиться – его Егор чести Сорокиных не уронит. Ну да хватит, а то скажешь – вот расхвастался!

Все события на всех фронтах говорят, что разыгрывается последний акт мировой драмы.

Привет всем, кого знаю и кто меня знает. Целую. Ваш Жорка.

 

22 августа 1944 г.

 

Здравствуйте, мои дорогие!

Вчера был у нас такой случай: приехали к нам артисты московских театров давать концерт, а я как-то запоздал на него. Вдруг слышу, зовут меня: «Сорокин, Сорокин!» «В чём дело?» – думаю. Прихожу к месту выступления, а с эстрады конферансье начинает перечислять, что я там уничтожил в последних боях, а потом заслуженная артистка РСФСР такая-то (забыл её фамилию) посвящает своё выступление младшему лейтенанту Сорокину. Приятно, конечно.

Дала она мне адрес свой после выступления, просила заходить, когда буду в Москве.

«Дух» у меня, действительно, сейчас неплохой, это ты, мамашечка, верно определила. Нахожусь в той же части, куда прибыл с Урала. Была она обыкновенной, а стала дважды орденоносной и носит два наименования.

Мне что-то не нравится, что ты всё откладываешь операцию и ничего не говоришь, что за операция.

Здесь мы все уверены, что скоро конец, но всё же бьётся немец сейчас с таким отчаянием, что просто удивляешься. Но вспомните восемнадцатый год. Перед своим окончательным поражением они тоже дрались с такой яростью, что англичане и французы чуть было не подумали о капитуляции. Как вдруг... Но СССР не Франция! И что бы там Эренбург ни писал о прекрасной, мятежной и великой французской душе, я скажу одно: Советский Союз – это Советский Союз, и подобных ему пока что нет. Мы разбили немцев, и только мы!

Пришлите фотокарточку общую. Я тоже постараюсь, но не знаю, как удастся. В города и посёлки я вхожу одним из первых, но все фотографии обычно почему-то закрыты.

Ну всё. Целую крепко. Ваш Жорка.

 

25 августа 1944 г.

 

Здравствуйте, мои дорогие!

До того сейчас замечательное утро, что хочется встать на что-нибудь высокое (хоть на колокольню, что ли) и крикнуть на весь мир: «Товарищи! До чего же на свете хорошо жить!»

«ИЛы» наши летают с самого утра, дают немцу жизни. Артиллерия тоже работает (ещё с вечера). А тут сообщения одно другого лучше: Яссы, Тыргу-Фрумос (я его брал тоже, но неудачно, ещё в бытность мою в Румынии), Кишинёв, Марсель, Бордо, Париж. Эренбург, вероятно, очень рад. Ох, и дела же идут, родные! Новый год обязательно будем встречать в мирной обстановке. На нашем участке фриц здорово сопротивляется. Не хочет, подлец, чтобы мы первые вошли к нему. Ну ничего, мы теперь тоже сами с усами. Не хочешь в дверь пустить, зайдём в окно.

Да, поздравьте с орденами моих ребят, с которыми я дрался в последних боях. На них уже пришли приказы о награждении. Запомните их фамилии: это ж не ребята, а орлы в подлинном виде. Помогов – мой мехводитель, худенький паренёк 1923 года рождения, получил орден Красного Знамени; Сенечка – командир башни, гражданин 1925 года рождения, ужасно застенчивый и робкий паренёк (только не по отношению к немцам), получил орден Отечественной войны I степени; Коля Семененко – плясун и весельчак всей части, радист, получил орден Славы; башнёр мой Федя (1915 года), «папаша», к сожалению, переведён в другую часть, но и он награждён орденом Красной Звезды. Остаюсь один я. Но со мной дело сложное. Если у них дело не шло дальше штаба армии, то моё в Президиуме Верховного Совета СССР. Ну, тоже что-то будет. Вообще же всё в порядке. Снова началась самодеятельность, мои песенки и прочие почти мирные вещи.

Между прочим, в одном польском городке, куда мы вошли первыми, девушки понадавали мне фотографий десятка два, так, от избытка чувств... Если сохранятся, то привезу. У меня больше ничего нет. Всё сгорело. Да жалеть об этом не стоит. Всё чепуха, дело наживное.

Share on Facebook
Share on Twitter
Please reload

Поиск по году
Please reload

Follow Us
  • Facebook Basic Square
  • Twitter Basic Square
  • Google+ Basic Square

© 2023 Издательство "Книга"

350063, Россия, Краснодарский край,г. Краснодар, ул. Красная, 28.

  • w-facebook
  • Twitter Clean
  • w-youtube